Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Метки
КАРТА САЙТА

Пресса

26
June
2013
Рубин Абдуллин: «Быть музыкантом – необходимость духовного порядка»

 

Как возглавлять один из самых авторитетных музыкальных вузов России и одновременно принимать активное участие в музыкальной жизни и образовании страны? Как держать в голове собственный гастрольный график и успевать думать о том, какие мастер-классы организовать для студентов? И, наконец, как совмещать в себе опытного руководителя и постоянно развивающегося музыканта? За ответами мы обратились к человеку, который, как никто другой, знает, насколько это сложно. Своими впечатлениями о весенних гастролях с нами поделился ректор Казанской государственной консерватории, народный артист России, профессор Рубин Абдуллин.

  • Рубин Кабирович, весна этого года для Вас стала очень насыщенной, было много концертных поездок и интересных мероприятий. Не поделитесь своими впечатлениями?

- Вот так проходит мой отпуск… Месяц апрель получился весь в концертах. 5 апреля в Петербурге завершился совместный абонемент хоровой и органной музыки с Капеллой Санкт-Петербурга. Это один из старейших коллективов России, первое музыкальное образовательное учреждение России вообще. Излишне говорить, что ответственность очень большая, я с особым тщанием готовился к этим программам, которых всего было четыре. Четвертая была исполнена 5 апреля.

Такой абонемент предпринимался впервые – обычно они проводят выступления со своим оркестром или исполняют программы «а капелла». А здесь – четыре программы, в каждой из которых по четыре крупных произведения с органом. Итого шестнадцать месс и ораторий…надо было где-то улучить время и выучить все это. Я очень рад, что удалось, потому что это действительно произведения высокого полета и качества. Надеюсь, что этот союз даст импульс к новым творческим проектам. Кроме всего прочего, теперь есть запас сочинений, который можно реализовать с нашим студенческим хором.

- Вам пришлось потрудиться, чтобы освоить этот непростой репертуар…Выучат ли они?

- Выучат, у нас очень хороший хор, я сам всегда с удовольствием их слушаю, просто как слушатель. Я считаю, самый точный показатель качества – когда специалист воспринимает исполнение не ушами экзаменатора, а превращается в слушателя. К такому уровню надо стремиться и на оркестровом факультете, и на всех остальных. Поэтому все, что мы делаем в плане коммуникации с Западной Европой – приглашаем дирижеров, например – необходимо для того, чтобы качество улучшалось.

Руководство Высшей школы музыки Любека, откуда недавно с мастер-классами приезжали замечательные музыканты (гобоист Йонас Дитхельм и органист  Сергей Черепанов), заинтересовано в сотрудничестве с Казанской консерваторией. Госпожа ректор Высшей школы – Инге-Сюзанн Ремхильд – специалист по камерному ансамблю, я приглашал ее к нам с мастер-классами и с целью обсуждения этого сотрудничества.

У нас уже есть договоренность о сотрудничестве с Белорусской академией музыки, с Киевской консерваторией (официальное название – Национальная музыкальная академия Украины им.П.И. Чайковского – прим. ред.). Излишне упоминать о давних прочных связях  с Московской, Санкт-Петербургской, Саратовской консерваториями. Я надеюсь, что в Германии у нас будет тоже хороший партнер в сфере высшего образования, потому что возможность такой коммуникации тоже свидетельствует о высоком профессиональном статусе.

- Может ли эта коммуникация в дальнейшем перерасти в практику двойных дипломов?

- Ну, так далеко заглядывать не будем. Хотя мы направляли в Любек по программе «Алгарыш» Ильсияр Сулейманову, и теперь у нее два диплома: Казанской консерватории и Высшей школы музыки Любека. Сейчас там учатся две наши бывшие воспитанницы-органистки. Я думаю, что обмен студентами и педагогами – это очень действенный рычаг, чтобы заинтересовать студентов и подтвердить точность их выбора сложной специальности «музыкальный исполнитель»... Мы ушли далеко от темы, но я постоянно об этом думаю, я везде стараюсь напитаться впечатлениями и перенять то, чего у нас еще нет.

- То есть вместе с органистом на гастроли с вами ездит еще и ректор? Не получается оставить его в Казани?

- Да, не получается оставить эту голову здесь (улыбается). Следующая после Санкт-Петербурга поездка была связана с ЕСМТА (Европейской Ассоциацией Преподавателей Камерного Ансамбля) – эта сессия была на Кипре. Я подробно познакомился с их консерваторией, она существует как факультет университета, и порадовался тому профессиональному уровню, который достигнут у нас. Думаю, место проведения этой встречи ассоциации было выбрано именно с тем, чтобы стимулировать их учебное заведение к развитию. Там было несколько концертов, которые мы прослушали. И все, кто приехал, давали мастер классы.

- Вы тоже?

- Нет, в этот раз нет. Когда пришло это приглашение, я не знал, смогу ли я поехать, потому что в графике был еще питерский концерт. Я поостерегся заявить, хотя возможность провести мастер-класс всегда есть, и я с удовольствием ее реализую на следующей сессии ЕСМТА в Финляндии. Итак, поездка на Кипр была очень короткая – двухдневная. Дальше был благотворительный фестиваль в Одессе. Это мероприятие было организовано при поддержке Министерства иностранных дел РФ, которое представлял на открытии фестиваля консул России в Одессе Юрий Антонов.

Показательно, что весь фестиваль сопровождался онлайн-трансляцией в интернете. Мероприятие было посвящено сбору средств на лечение детей инвалидов. Открыла этот фестиваль моя программа и, несмотря на то, что в Одессе была уже очень хорошая погода, пустых мест в церкви не было. Идея этого фестиваля принадлежит настоятелю Реформатской церкви, где проходили концерты, отцу Денису. Показательно, что иногда инициатива одного человека приводит к таким масштабным акциям.

- Каковы Ваши впечатления от этой поездки?

- Одесса – очень любопытный город! Ходишь по этим улицам и всплывают в памяти страницы из книг Катаева, Зощенко… Или идешь мимо школы Столярского, которая воспитала легендарных музыкантов. Напротив Реформатской церкви в городском саду расположена беседка с высоким прозрачным куполом, там играет духовой оркестр из студентов консерватории. Я заразился этой идеей, потому что у нас, например, здание на улице Пушкина выходит в сад. Может быть, мы что-нибудь такое соорудим. В Одессе – уникальной красоты оперный театр, настоящий дворец! Пару раз я поднялся по знаменитой лестнице к Дюку, где снимался фильм Эйзенштейна с катящейся коляской  –  189 ступеней, это непросто…

Я не говорю о том, что с особым чувством я переступил порог церкви, в которой работал органистом отец Святослава Рихтера. Эта церковь расположена недалеко от Одесской консерватории.

В общем, я много получил хороших впечатлений, которые надолго запомнятся. Кстати, Одесса оставляет отпечаток в плане словаря общения.  Например, в автобусе говорят: «Подвиньтесь на полвареника» или читаешь вывеску – кафе «Маман», а внизу приписано: «Таки вкусная еда!»… Это особый колорит, и он прямо на улицах.

- А затем была Германия?

- Да, следующая поездка была уже в Германию, там состоялись три концерта. В Германии все складывалось очень хорошо благодаря тому, что бывшая выпускница консерватории Лидия Хорн сопровождала меня от самого начала и до вылета обратно в Россию. Первый муж ее был Борис Москвин –  певец, который учился в одно время со мной. Когда я вошел в ее дом, то увидел его фотографию и спросил: «А Боря здесь что делает?», на что она ответила: «Это же мой первый муж!». А мой дипломный экзамен по концертмейстерству мы сдавали вместе – исполняли цикл Шостаковича на слова Саши Черного. Когда я ей об этом рассказал – ближе и роднее человека уже не было. Я был не просто гость, а почти член семьи (смеется). Все было замечательно организовано и до мелочей продумано.

- Какую программу Вы представили немецкой публике?

- Я подготовил три фрагмента из Органной мессы Баха – это визитная карточка органиста. В Германии играть Баха очень ответственно, его там знают, любят, чтят. Была в программе пьеса Губайдулиной «Светлое и темное» – это визитная карточка Казанской консерватории. Ну и на усладу публики были исполнены «Картинки с выставки» Мусоргского.

- Немцы любят Мусоргского?

- Не просто любят, а очень любят! После второго концерта ко мне подошел один пастор и сказал: «Вы именно так сыграли Мусоргского, как я люблю». Срабатывает эффект узнавания давно знакомого, как когда в толпе видишь знакомое лицо – людей это очень радует. Я не говорю о том, что это сочинение редко звучит на органе.

- Это Ваше переложение для органа?

- Да. Я планирую издание уже лет пятнадцать, но все время откладываю, потому что каждый новый орган открывает новые возможности, которые надо отразить в тексте.

Так вот, первый немецкий концерт был в городе Фирнхайм, районе Франкфурта. Орган старый, претерпевший реконструкцию: его когда-то снабдили всеми электрическими новшествами, а сейчас от всего этого освободили. Это движение к восстановлению, к памятникам в Германии относятся очень бережно и с большим пиететом. Второй концерт, например, был в церкви, которой более тысячи лет.

- Как Вы адаптируетесь к разным органам? Ведь это очень сложно - не знать, каким окажется инструмент.

- Это одна из больших сложностей в профессии органиста. На втором органе мне пришлось играть без репетиции, это было тяжело – концентрация предельная. И если меня встречает лично бургомистр, если это год России в Германии и Германии в России – ответственность возрастает. Но все обошлось благополучно. Концерт в Майнце прошел тоже достаточно напряженно: репетиция и выступление состоялись не просто в один день, а репетиция непосредственно переросла в концерт!

А последний концерт в Германии имел место в кафедральном соборе в Баден-Бадене. Кстати, в той 1000-летней церкви концерт организовывала женщина, которая является органистом-любителем, по профессии она врач. Я сразу вспомнил Шведский королевский духовой оркестр. В составе оркестра – офицер полиции, водитель троллейбуса, портной… и все они платят за возможность играть в оркестре! Накопленную сумму в конце сезона они тратят на поездки – сами выбирают маршрут и едут выступать с концертами. Это для них удовольствие.

- Почувствовали ли Вы разницу между одесской и немецкой публикой?

- Конечно. Традиция часовых концертов в Германии имеет  свои особенности – в церкви не принято аплодировать после каждого сочинения. Обычно люди слушают всю программу, потом стоя приветствуют органиста, который стоит на балконе. Если восторг превосходит ожидания, то приходится спуститься вниз, чтобы тебя потрогали (смеется).

- Расскажите, пожалуйста, немного о концерте в Большом театре.

- Большой театр был мне интересен тем, что там открылся орган. Инструмент расположен так, что его никто не видит – видна только передвижная консоль. Он подвешен на высоте десяти метров – около пяти тысяч труб, восемь тонн веса. В зале мне его послушать не удалось: самолет опоздал, и я попал на последние пятнадцать минут, выделенные мне на репетицию. На сцене уже шел монтаж декораций.

- Каковы были исполнительские ощущения?

- Сложно сказать однозначно. У этого инструмента функциональное значение. Ведь в «Орлеанской деве» Чайковского одна нота, но на органе! В «Фаусте» Гуно тактов шестьдесят надо играть. Есть спектакли, в которых он просто необходим. Хотя тот орган, который строится в Йошкар-Оле в новом театре, мне кажется, будет значительно интереснее. Я с нетерпением жду открытия: в июле-августе завершится монтаж и интонировка, и, надеюсь, по осени сыграем там концерт.

Я большое значение придаю органостроению. Это очень интересная деятельность для профессионалов. Я считаю, что Жиганов так настойчиво добивался первого органа в Казани потому, что это непременный атрибут европейской культуры. Только имея орган в одном из концертных залов, город имеет все признаки цивилизации. Отрадно осознавать, что при моем непосредственном содействии и участии в разные годы были построены и открыты органы не только в Казани, но и в Ульяновске, Кирове, Набережных Челнах, Калининграде, Архангельске, Ханты-Мансийске… Это только самые крупные проекты.

Многое зависит от правящих структур. В Набережных Челнах, например, сменилось три поколения руководителей, прежде чем мэром был назначен Ильдар Халиков. С первого слова нашей с ним беседы я понял, что мы построим орган. В сентябре была встреча, а в марте следующего года мы открыли зал. Валерий Гергиев два года назад давал там концерт с оркестром Мариинского театра и позвонил мне в час ночи, чтобы выразить свой восторг.

- Был ли среди последних состоявшихся концертов такой, когда все получилось именно так, как Вы хотели?

- У меня в жизни был только один такой концерт, еще в 90-е годы, в 45-ю годовщину Победы. Это была поездка по Украине. Репетировать тогда вообще не пришлось – с утра шло богослужение, храм был полон настолько, что даже войти было нельзя. Было такое стечение народа, что сидели даже на той лестнице, которая ведет на хоры.

Мне сказали, что орган в качестве благотворительной помощи привезли из Польши и смонтировали. Итак, я понимаю, что не имею представления, на каком инструменте мне предстоит играть, а у меня Органная месса Баха... Я сел за орган, посмотрел – примерно знаю, что будет звучать. А возможности попробовать нет – надо сразу играть!

И вот этот концерт оставил особое ощущение, потому что игралось удивительно легко, будто я не играл, а только наблюдал со стороны. Больше у меня такого не было: легко все получалось, эти полтора часа пролетели для меня как минута. Я закончил играть, а в храме стояла гробовая тишина… Я не знал, что и думать. Но когда я стал спускаться по лестнице, и одна из ступеней скрипнула – люди начали аплодировать. И если перед концертом к инструменту мне пришлось пробираться с трудом – теперь публика расступалась передо мной, давая дорогу. Под одним из пилонов стоял калека с костылями. Когда я проходил мимо него, он, глядя мне в глаза, сказал: «Возьмите, пожалуйста, у меня больше ничего нет» – и протянул мне заржавевший складной консервный нож… Он отдал последнее! Я никогда не забуду этот концерт.

- Вы совмещаете две разных сферы деятельности. Органист и ректор – кто в Вас проявляется больше?

- Ректор – это ответственность не только перед коллективом, но и перед каждым музыкантом в отдельности. Все, что происходит в консерватории и даже за ее пределами – мои интересы, заботы, головная боль. Меня этот коллектив воспитал, я не имею права обмануть их ожидания. Я здесь с 60-го года: вырос, получил профессию, стал педагогом, органистом. У меня в трудовой книжке одна запись – другого места работы не было. Поэтому меня многие старожилы знают с детства. Это уже человеческая близость, когда стараешься сделать все для того, чтобы это доверие оправдать своей работой.

- А органист?

- Это необходимость духовного порядка, без которой трудно представить себе все остальное. Меня очень многому учат мои собственные ученики, у них иной взгляд на вещи. Это некая система взаимообогащения. Я учу их тому, что Бог дал, чему сам научился, а они учат меня не коснеть, быть готовым к открытиям и другому взгляду на музыку.

 

Беседовала Александра Нагорнова

из архива консерватории, 2013 год

ФГБОУ ВО «Казанская государственная консерватория имени Н. Г. Жиганова» собирает метаданные пользователя (cookie, данные об IP-адресе и местоположении) для функционирования сайта. Если Вы продолжите пользоваться нашим сайтом, мы будем считать, что Вы даете СОГЛАСИЕ на обработку ваших данных

Закрыть